Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать


нять и на чью сторону стать. Впрочем, на него почти
не обращали внимания ни католические войска, ни
шведы. Густав Адольф без боя овладел Штеттином и
начал изгнание имперцев из Померании. Из Швеции
прибывали все новые транспорты с солдатами.

Более половины армии Густава Адольфа состояло из
коренных шведов и финнов, остальные солдаты проис-
ходили из Шотландии, Эстляндии, Ливонии и даже
Польши. Со всех сторон стекались в шведское войско
чешские эмигранты. Многие из них заняли офицерские
посты, а старый граф Турн вскоре получил командова-
ние бригадой. Религиозное воодушевление, твердая дис-
циплина и доверие к своему полководцу сплачивали
войска в монолитное целое. Шведы заряжали свои муш-
кеты бумажными патронами; это избавляло Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать их от необ-
ходимости отмерять порцию пороха и пуль для каждого
выстрела. Солдаты были вооружены кремневыми муш-
кетами, значительно более легкими и удобными, чем
устаревшие фитильные мушкеты, находившиеся на во-
оружении в имперских войсках.

Артиллерия, организованная талантливым Леннар-
том Торстенсоном, была особенно богата легкими поле-
выми пушками. Получившие широкую известность так
называемые «кожаные пушки», впрочем, не оправдали
себя. Кожа, которой обтягивали тонкие медные стволы
этих орудий, не спасала их от перегрева. Они быстро
выходили из строя. Вскоре после высадки в Померании
шведы отказались от «кожаных пушек».

Многочисленная и подвижная полевая артиллерия
давала шведам неоценимое преимущество в бою. Свои
легкие пушки они могли передвигать даже непосред-
ственно с атакующими войсками.

Крепости Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать одна за другой переходили в руки короля.
Ослабленные нуждой, утратившие дисциплину имперцы
терпели поражение в каждом бою. Еще до начала кам-
пании из 20 000 солдат у них на деле осталось лишь
4 000. Остальные давно умерли или разбежались. Оди-
ночные солдаты и мелкие группы пали жертвой мести
разъяренных крестьян. В то же время шведы, строго
соблюдая приказ своего короля, не грабили жителей.
(Если не считать, конечно, населенных пунктов, взятых


приступом.) Весть о таком их поведении быстро распро-
странилась по Германии. Протестантское население
смотрело на Густава Адольфа, как на настоящего спаси-
теля Германии, как на чудесного рыцаря, ниспосланного
небом, чтобы поразить чудовищного дракона папизма.

Валленштейн язвительно говорил: «Надо смотреть
ему не Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать на рыло, а на кулаки». Действительно, пока
шведский король не стал твердой ногой на немецкой
земле, он подавлял хищнические поползновения своих
солдат даже с риском вызвать мятеж в войсках. После
первых же крупных успехов он начал смотреть на при-
теснения населения шведской солдатчиной сквозь
пальцы.

Князья не радовались успехам шведов. Обстановка
все более властно требовала от князей принятия реше-
ния. До сих пор они шаг за шагом отступали перед
усиливающейся католической партией. Такая политика,
продолжавшаяся ряд лет, совершенно лишила их муже-
ства и воли к сопротивлению, даже когда насилия им-
ператорских войск и притязания католиков стали почти
невыносимыми.

С особым неудовольствием взирал на шведов, обо-
сновывающихся в Померании Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать, Бранденбургский кур-
фюрст, который с давних пор с нетерпением поджидал
смерти Богуслава Померанского, чтобы присвоить его
герцогство. Шведы, успешно наступавшие в Померании,
не могли продолжать свои действия, не добившись про-
хода— по доброму -согласию или силой — через Бран-
денбург и Саксонию, не получив бранденбургских и сак-
сонских крепостей. Точно так же и католические войска
не могли развернуть контрнаступления против шведов,
не используя опорные пункты и пути сообщения в Бран-
денбурге и Саксонии. Так или иначе, но немецким
князьям приходилось выбирать, к кому из противников
примкнуть, чтобы не стать жертвой захватнических при-
тязаний обоих.



В связи со всем этим в сложной ситуации Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать оказался
кардинал Ришелье. Именно он торопил шведов высту-
пать, когда в Германии росло могущество Валленштейна.
Однако положение успело измениться. Император
потерпел политическое поражение от коалиции католиче-

6*


ских князей, поддержанных Францией, а несвоевремен-
ное выступление шведов могло снова усилить католиков.
Остановить шведского короля было уже нельзя, следо-
вало примениться к новым условиям, ослабить небла-
гоприятные последствия и использовать то, что можно.

Через полгода после начала вторжения шведов в
Германию Густав Адольф и Ришелье заключили в Бер-
вальде соглашение о том, что Франция будет платить
Швеции ежегодно 1 млн. ливров на содержание 36 000
шведской армии. Шведы, со своей стороны, обещали не
притеснять католиков и не нападать первыми на Като-
лическую лигу Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать.

К этому времени Лига успела отделаться от Вал-
ленштейна и его армии, ничуть не смущаясь тем, что
шведы уже начали вторжение в Германию. Густав
Адольф, громогласно объявивший себя борцом за про-
тестантскую веру, получил первую поддержку в Герма-
нии именно от католических (а не от протестантских)
князей.

Когда наступила зима, шведы, в противоположность
обычной до сих пор практике, не прекратили военных
операций. Хорошо одетые, вплоть до военных полушуб-
ков, запасшиеся продовольствием, северяне получили та-
кое превосходство, что плохо одетый и голодный про-
тивник не смог более продолжать сопротивление в По-
мерании. Окончательно деморализованные банды импер-
ских солдат бежали в Бранденбург.

Курфюрст Бранденбургский не Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать допустил шведов на
свою территорию, а тем временем назначенный главно-
командующим войсками императора Тилли, стянув из
Южной и Центральной Германии значительные силы,
двинулся на шведов.

Ожидавшееся всеми решительное сражение все же
не произошло, так как последние имперские гарнизоны
в Померании, на выручку которых спешил Тилли, уже
успели сдаться шведам. Шведская армия заняла хорошо
укрепленные позиции.

Тилли успел лишь окружить 3000 шведов в крепо-
сти Ней-Бранденбург.

Кодекс воинской части предписывал осажденному
гарнизону сражаться с противником только до тех пор,


пока оставались шансы отразить врага или дождаться
помощи. При безнадежности положения разрешалось
сдаться, и мораль была даже готова осудить тех, кто
в такой ситуации продолжал бесполезное сопротивление.
Таких упрямцев победитель мог Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать истребить всех до по-
следнего человека и игнорировать запоздалые мольбы
о пощаде, не навлекая на себя упрека в неблагородном
поведении. Тилли штурмовал крепость Ней-Бранденбург
и, завладев ею 19 марта 1631 г., приказал перебить весь
трехтысячный гарнизон. Тилли повернул к Магдебургу.
Сообщения имперских войск с базой в Южной Герма-
нии оказались под угрозой ввиду того, что большой тор-
говый город Магдебург, господствующий над средней
Эльбой, восстал против императора и упорно противо-
стоял осаждавшим его войскам Паппенгейма.

Тилли стала покидать его прежняя решительность.
Бесконечные войны утомили 70-летнего полководца, ко-
торый не видел им конца. Суровый до жестокости, но
лично бескорыстный, он был принципиальным челове-
ком. Считая, что самое Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать большое несчастье — это загу-
бить душу, он подвергал свирепым репрессиям упорных
еретиков, особенно тех из них, кто мог сбить с пути
истинного и других. Однако к концу жизни у Тилли
появились сомнения, на пользу ли людям исправление,
сопровождающееся такими страданиями. Он терял веру
в целесообразность решений, принимаемых государями,
которым верно служил, он не верил больше, что победы
его войск приближают конец войны. Хотелось бы уда-
литься на покой, но за десятилетия трудной службы
прославленный военачальник не сумел накопить бо-
гатств. Он перестал рваться в бой и все чаще предпо-
читал отступать.

С приходом Тилли под Магдебургом, который обо-
роняли 3000 человек, скопилось двадцатипятитысячное
войско имперцев. Паппенгейм остался Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать непосредственным
руководителем осадных работ.

Магдебургские горожане пригласили в качестве ко-
менданта шведского офицера Фалькенберга и, надеясь
на скорый приход самого короля, отклонили требования
Тилли о сдаче.

Стены рушились под огнем 86 осадных орудий.
К концу апреля пали все внешние укрепления города.


Вслед за этим Паппенгейм овладел разрушенным при-
городом Магдебурга — Нейштадтом — на левом берегу
Эльбы и стал оборудовать здесь мощные артиллерий-
ские позиции.

Густав Адольф был поглощен дипломатическими пе-
реговорами, так как не решался двинуться в глубь Гер-
мании, не заручившись поддержкой союзников. Однако
отступление Тилли к Магдебургу позволило шведам
продвинуться вверх по Одеру к Силезии. В апреле
1631 г. они взяли штурмом Франкфурт-на-Одере. Ко-
роль Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать отдал город в распоряжение солдат. В отместку за
Ней-Бранденбург победители перебили всех пленных.

Паника среди имперцев после падения Франкфурта-
на-Одере распространилась до самой Праги. Действи-
тельно, шведский король стал склоняться к проекту
чешских эмигрантов: наступать через чешские земли
прямо на Вену.

Император уже послал Тилли распоряжение прекра-
тить осаду Магдебурга и прикрыть своими войсками
Австрию от грозящего ей вторжения. Однако на воен-
ном совете у Тилли было решено сперва завершить
осаду. Все ухудшающееся положение Магдебурга заста-
вило шведского короля отказаться от своего плана и
подумать о помощи осажденному городу.

Поскольку шведская помощь задерживалась, город-
ской совет вступил с Тилли в переговоры Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать. Народ, воз-
буждаемый протестантскими пасторами, не хотел и слу-
шать о капитуляции. Проходили месяцы, и Тилли, опа-
саясь, что шведы могут явиться в любой момент, хотел
уже прекратить осаду, но Паппенгейм уговорил его по-
пробовать напоследок штурмовать. Его нетерпение раз-
деляло большинство солдат и офицеров. Они сильно
изголодались и оборвались за время осады, разграбле-
ние богатого города должно было вознаградить за все
лишения.

17 мая пушки, установленные на валах Нейштадта,
начали бомбардировку Магдебурга. К вечеру 19 мая об-
стрел стих. На рассвете, когда магдебургские ополченцы,
обманутые мнимой пассивностью врага и утомленные
ночным бдением, стали покидать свои посты на стенах
и расходиться по домам, Паппецгейм, выступив Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать на час


раньше срока, намеченного Тилли для общего штурма,
ворвался со своими людьми в город. Как раз в эту ми-
нуту городской совет, еще не зная о штурме, принял ре-
шение сдать город. Едва распространилась весть, что
враг в городе, комендант Фалькенберг бросился ему на-
встречу и был убит в самом начале боя.

Прорвавшись через весь город, Паппенгейм ударил
в спину защитникам южной стороны. К часу дня весь
Магдебург был в руках имперцев. Озверевшие солдаты
не щадили никого. В разгар боя город вспыхнул сразу
в нескольких местах. Тилли тщетно пытался организо-
вать тушение, пожары разрастались в сплошное море
огня.

Магдебург сгорел дотла, сохранилось лишь здание
собора в центре города, куда Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать сбежалось несколько сотен
уцелевших жителей.

Уничтожение крупного культурного и хозяйственного
центра потрясло всю Германию. Рухнули расчеты Тилли
сделать из Магдебурга опорную базу, и все же общее
мнение, что императорские войска намеренно сожгли
непокорный город, было опровергнуто лишь позже, когда
установили, что виновником пожаров был сам комендант
Фалькенберг. Протестанты обвиняли Густава Адольфа
в преступной медлительности; высказывалось мнение,
что он намеренно допустил гибель Магдебурга, чтобы
возбудить в Германии возмущение против императора.
Возмущение, действительно, поднялось, но вместе с тем
выросли страх и недоверие к шведской помощи. Тилли
начал репрессировать немецких князей, уже совсем было
перешедших на сторону шведов и после падения Магде-
бурга с ужасом ожидавших расправы.

Густав Адольф не мог Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать допустить окончательного па-
дения своего авторитета. В специальном манифесте он
обвинил Саксонского и Бранденбургского курфюрстов
в том, что только их двусмысленная позиция не позво-
лила выручить осажденный Магдебург. В ультиматив-
ном тоне шведский король потребовал от Бранденбург-
ского курфюрста предоставить шведам ряд крепостей, и
11 июня под дулами шведских пушек, направленных на
курфюршеский дворец, был подписан продиктованный
королем договор. Тилли решил аналогичным образом


поступить с Саксонским курфюрстом и вторгся в его
владения, направляясь на Лейпциг. Этим шагом, од-
нако, Тилли достиг противоположного результата: Сак-
сонский курфюрст бросился за помощью к шведам, прѳ*
доставив в распоряжение Густава Адольфа свое войско,
и настаивал на немедленной битве, пока враг еще не
разорил Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать вконец его владения.

Густав Адольф с некоторыми колебаниями уступил
настояниям рвавшегося в бой курфюрста, очевидно, не
полагаясь на боевые качества своих новых союзников.
В то же время он, как опытный полководец, не мог не
осознавать, что оттяжка сражения была на руку только
противнику, ожидавшему подкреплений с юга и востока.
На тот случай, если бы король уклонился от боя, Тилли
намеревался занять переправы на Эльбе и послать от-
дельный корпус кружным путем в Мекленбург и Поме-
ранию, в глубокий тыл шведам. Злополучный пожар
Магдебурга лишил, правда, имперцев превосходной базы
для операций на Эльбе, и к тому же Тилли был далеко
не уверен в исходе возможного сражения. Его привык Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать-
шие к победам генералы, и особенно Паппенгейм, произ-
веденный в фельдмаршалы, впрочем, рвались в бой.

7 сентября 1631 г. Тилли выстроил свои войска, как
обычно, в больших батальонах и эскадронах на возвы-
шенности правее деревни Брейтенфельд близ Лейпцига,
которым имперские войска овладели накануне.

Шведы, в отличие от своих противников, применяли
новую, передовую тактику, основанную на дальнейшем
развитии голландской системы. Они строились в две
линии небольшими подвижными батальонами и эскадро-
нами, располагая в промежутках между последними
мушкетеров. Батальоны, в свою очередь, становились
в шесть, а некоторые в три шеренги, так что в бою
участвовало одновременно гораздо больше мушкетов,
чем при старомодном построении квадратными колон-
нами. Частая и густая Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать стрельба позволяла шведским
мушкетерам отражать кавалерийские атаки без помощи
пикинеров или обходиться значительно меньшим их
числом.

Чтобы обойти левый фланг имперцев, шведы пере-
двинулись вправо и оторвались от саксонцев. Паппен-


гейм, командовавший на левом фланге католических
войск, предпринял со своими превосходящими конными
силами, в свою очередь, обход шведского правого
фланга, а Тилли бросил тогда главные силы — 25 000
пехотинцев в четырех больших квадратных колоннах
пикинеров с мушкетерами впереди и 4000 конницы —
на саксонцев, которых насчитывалось всего 16 000. Та-
ким образом, Густаву Адольфу, стремившемуся в на-
чале боя к охвату вражеского фланга, теперь самому
угрожал двойной охват.

Семь раз семитысячная конница Паппенгейма атако-
вала правое крыло шведов, которым руководил генерал
Банер, прозванный после этой Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать битвы «шведским львом».
Здесь же находился и сам Густав Адольф. Всадники
наступали, как было принято тогда, шагом или легкой
рысью, капитаны подбадривали солдат, окликая их по
именам, вахмистры подгоняли отстающих. На подходе
к противнику рейтары переходили на крупную рысь
или короткий галоп, затем передняя шеренга поворачи-
вала коней и, выстрелив из пистолетов, уходила влево,
чтобы пристроиться в затылок последней шеренге, пере-
заряжая на ходу пистолеты или доставая из-за голе-
нища запасные. Следующая шеренга повторяла тот же
маневр, носивший название «караколе» (улитка).

Шведские мушкетеры подпускали атакующих на
близкое расстояние, и первая шеренга, стоя на колене,
вместе со второй и третьей шеренгами давала одновре-
менный залп. После этого шведская Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать кавалерия устрем-
лялась на врага во весь опор и прежде, чем он успевал
прийти в себя, опрокидывала его, действуя холодным
оружием.

Между тем саксонцы, преимущественно молодые,
еще не побывавшие в бою рекруты, не выдержали на-
пора ветеранов Тилли и в панике разбежались. Перед
имперским главнокомандующим оказался обнаженный
левый фланг шведов при большом численном превосход-
стве католиков. Один полк конницы Тилли послал в об-
ход всей шведской позиции, чтобы атаковать вражеские
линии сзади. Шведов выручила подвижность их боевых
порядков, немыслимая в го время для других армий.
Еще до того, как имперцы успели полностью очистить


поле боя от остатков саксонских войск, Густав Адольф
отбросил окончательно Паппенгейма и смог отправить
освободившиеся Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать силы на левый фланг. Атака с тыла
была отражена батальонами второй линии, вовремя
повернувшимися кругом. Все это было сделано прежде,
чем Тилли успел подготовить свои неповоротливые
ударные колонны к новому наступлению. Одна из них
ушла в поднявшейся густой пыли настолько далеко, что
совсем не приняла более участия в бою, остановившись
в нерешительности и не понимая, что происходит.

Имперской коннице пришлось атаковать, не дожи-
даясь своей пехоты. Кирасиры подъезжали к выстроен-
ным в три или шесть шеренг шведам и обстреливали их
из пистолетов, целясь в знаменосцев. Много знамен
упало на землю. В каждой шведской роте взвод пики-
неров, находившийся в центре, встречал вражескую кон-
ницу пиками, а два Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать взвода мушкетеров по бокам вели
огонь, отступив несколько назад. Контратакующая
шведская кавалерия окончательно рассеяла имперских
всадников. Затем шведские рейтары со всех сторон
ударили по католической пехоте, все еще не закончив-
шей построение. Массы пикинеров, представляющие
неудержимую силу при движении, в данный момент
являлись беспомощной толпой людей, хаотически топ-
чущихся на месте и совершенно неопасных для непри-
ятеля. Для того, чтобы снова стать грозной боевой си-
лой, им надо было перейти в наступление, предвари-
тельно построившись в боевом порядке. Однако непре-
рывные атаки шведской кавалерии заставили имперских
пехотинцев оставаться на месте. Когда подошли, нако-
нец, шведские мушкетеры и артиллерия, началось избие-
ние сгрудившейся многотысячной толпы. Шведы Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать, как
обычно, наступали молча. (Они презирали имперцев
за то, что те, идя в атаку, подбадривают себя криком.)
Шведская легкая артиллерия, втрое более многочислен-
ная, чем у Тилли, оказывала пехоте неоценимые услуги.

Выставив вперед легкие пушки, поражавшие врага
картечью, шведские мушкетеры (некоторые полки цели-
ком состояли из них) подбегали к врагу. Первые три
шеренги давали одновременный залп, затем следовал
залп следующих трех шеренг, и мушкетеры врывались


в ряды противника, нанося удары саблями и мушкетами.

Вскоре армия Тилли перестала существовать. Поло-
вина солдат погибла или попала в плен, остальные раз-
бежались. Голштинский полк, ощетинившись пиками,
долгое время отражал все атаки шведской пехоты и кон-
ницы, но когда Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать подтащили пушки, было покончено и
с ним. Тилли, получивший несколько ран, отказался
сдаться и едва не был добит шведским ротмистром, ко-
торого в последний момент успел застрелить имперский
офицер.

Сражение наглядно продемонстрировало преимуще-
ство шведской тактики. Именно благодаря высокой, по
тем временам, маневренности, шведы сумели выиграть
время, выйти из угрожающего положения, в которое их
поставило поражение саксонцев, и снова атаковать им-
перцев, прежде чем те успели перестроиться.

Весть о великой победе прокатилась по всей Европе.
В далекой Москве правительство, радуясь неудачам па-
пистов, организовало по поводу Брейтенфельдской битвы
народное гуляние и салют из 100 пушек.

Кое-как залечив раны, Тилли поспешил на Северо-
Запад собирать из разбросанных гарнизонов Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать новую ар-
мию. Густав Адольф должен был решить, что делать
дальше в этой новой ситуации, так непохожей на то,
что было до Брейтенфельдского сражения. Преследовать
Тилли означало истощить свою армию маршами по
разоренной кампаниями 20-х годов местности, сражаться
с противником, который может наращивать свои силы
за счет многочисленных гарнизонов, в то время как
в не затронутых военными действиями владениях Лиги
и Габсбургов будут формироваться новые вражеские
армии.

Не последовал Густав Адольф и советам своих
французских союзников идти прямо на Вену через чеш-
ские земли. Тогда против Тилли в Средней Германии
пришлось бы действовать саксонцам, на боеспособность
которых нельзя было ни в коем случае положиться. Гу-
став Адольф опасался, что Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать они за его спиной начнут
интриги с католическими и протестантскими князьями
и императором. В случае же их более чем вероятного
поражения Тилли подверг бы новым жестоким репрес-


сиям союзных шведам германских князей, воспрепят-
ствовал бы дальнейшим отпадениям от императора, ко-
роче говоря, поставил бы все завоевания шведов под
вопрос.

Валленштейн секретно уведомил короля из своего
Фридландского герцогства, что готов примкнуть к нему,
если получит в свое распоряжение 12—14 тысяч швед-
ских солдат. До Брейтенфельдской битвы Густав Адольф
сам предлагал опальному герцогу свою помощь и обе-
щал ему титул вице-короля Чехии. После победоносного
сражения король уклонился от этого сотрудничества.
Едва ли Густаву Адольфу улыбалось разделить Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать лавры,
казалось, близкой победы с таким честолюбцем, как
Валленштейн. Впрочем, и этот последний навряд ли су-
мел бы примирить интересы своих приверженцев из ка-
толического лагеря с претензиями возвращающихся эми-
грантов.

Густав Адольф не вполне ясно сознавал, чего же он
в конце концов добивается: владычества на Балтике
или господства в Германии. Военные успехи увлекали
шведского короля словно бурным потоком в туманную,
но заманчивую даль. Он уже мечтал об императорской
короне. Предлагать Фердинанду II мир, хотя бы на
условиях отмены эдикта о реституции и уступки шве-
дам Северной Германии, Густав Адольф не желал. Не
собирался он и придерживаться Бервальдского соглаше-
ния с Францией насчет католических князей. Его Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать оправ-
дывало то, что войска Лиги уже приняли участие в боях
против шведов.

Насколько победа вскружила голову королю, видно
из того, что он стал составлять проект совместной
с Россией войны против Польши, рассчитывая в ко-
роткий срок добиться победы и над императором, и над
польским королем, стать господином Германии и вос-
сесть на польский трон. Трезвому Оксеншерне удава-
лось несколько сдерживать необузданное воображение
Густава Адольфа. Канцлер настаивал на том, чтобы
извлечь максимум выгоды из польско-русской борьбы,
но ни в коем случае не вмешиваться в нее активно.
Впрочем, даже Оксеншерна в какой-то мере поддавался
головокружению от успехов. Понимая нелепость замысла

9?


захватить Польшу, он считал вполне возможным за-
воевание Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать Германии.

Густав Адольф решил предоставить наступление че-
рез Чехию саксонцам, сам же двинулся на запад, в земли
Лиги. Это наилучшим образом отвечало не только его
военным, но, в первую очередь, и политическим планам:
подчинить своему руководству Германию, привлекать
дружественных и запугать враждебных князей.

Шведские войска в изображении современника.
Художник хотел подчеркнуть необычную для Германии
северную одежду
шведских солдат —- финнов, шведов, и лапландцев (саамов).

Саксонские войска вступили в Чехию, охваченную
восстаниями крестьян и городской бедноты против
усердно проводившейся в последние годы контррефор-
мации. Без больших усилий они овладели Прагой. Чеш-
ские дворяне-эмигранты возвращались в свои поместья,
восстанавливали уничтоженные Фердинандом учрежде-
ния. Вскоре саксонское наступление Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать захлебнулось в пер-
вую очередь потому, что курфюрст Иоганн Георг вы-
жидал, как сложатся дела у Густава Адольфа.

Поход шведов к Рейну поразил современников стре-
мительностью. Густав Адольф выслал вперед специаль-


пых агентов для связи с недовольными католическим
господством, и многие города, тяжело страдавшие от
контрреформации, открывали ворота шведам при первом
их приближении. Густав Адольф вел себя как признан-
ный государь Германии, принимал присягу от городов,
заключал с князьями союзы «на вечные времена», жа-
ловал немецкие земли в лен. С сопротивляющимися
князьями обходились без всякого сожаления. Король
проходил по их владениям «огнем и мечом», «с поджо-
гом, грабежом и убийством»,— как он сам говорил Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать.

Князья съезжались в ставку шведского короля;
даже те, к кому благоволил император, считали нужным
засвидетельствовать свое почтение победителю. Некото-
рые из них, впрочем, одновременно договаривались
с Тилли о том, как удобнее нанести шведам внезапный
удар в спину. Другие, не ожидая для себя ничего хо-
рошего от новых хозяев Германии, бежали из своих вла-
дений. Курфюрст Майнцский попытался с помощью
испанцев дать отпор шведскому королю. Все было бес-
полезно: и перегораживание устья Майна затопленными
кораблями, и яростные контратаки прославленных ис-
панских войск: шведы переправились через Рейн и очи-
стили от неприятеля его берега в среднем течении.

Католическая лига сделала попытку с помощью
Франции столковаться в Густавом Адольфом, но воз Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать-
росшие аппетиты шведского завоевателя сделали согла-
шение невозможным. Король, чувствуя свою силу, от-
крыто издевался над теми немецкими князьями, которые
приходили к нему с планами мирного посредничества.

Зимой 1631 —1632 гг. Густав Адольф снова не сде-
лал традиционного перерыва в военных действиях. По-
лучив известия, что собравшийся с силами Тилли начал
теснить шведские гарнизоны в Средней Германии, ко-
роль повернул на восток и вскоре начал угрожать Бава-
рии. Тилли поспешил преградить шведам путь и, соеди-
нившись с войсками Максимилиана Баварского, занял
позицию на притоке Дуная р. Лех. Один фланг католи-
ческих войск упирался в укрепленный городок Райн,
почти у самого места впадения Леха Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать в Дунай, другой
фланг, прикрытый болотами, Тилли приказал дополни-
тельно укрепить засеками. Шведам ничего не остава-


Шведская армия форсирует р. Лех. Гравюра XVII века.
Шведы форсировали широкую реку днем под прикрытием массированного огня артиллерии. Такая операции была


documentaqddeyb.html
documentaqddmij.html
documentaqddtsr.html
documentaqdebcz.html
documentaqdeinh.html
Документ Тридцатилетняя война. нять и на чью сторону стать