Предисловие к русскому изданию 3 страница

Мария.

Благодарю… Благодарю… В повторении я не нуждаюсь… Этого приема с меня довольно… довольно… Где?.. Ты здесь, Иоган?.. Пойдем, помоги мне сойти по лестнице, — мне трудно ходить… Ах ты, бедняга, опять получил из-за меня нагоняй… Да, нельзя стареть, нельзя, если не хочешь истлеть в памяти людей… Пойдем, спасибо тебе!

Иоган хочет повести под руку Марию Фолькенгоф. Но тут вперед выходит неожиданно Фридрих, следивший за этой сценой с быстро нараставшим в нем гневом и волнением.

Фридрих.

Простите, сударыня… Я должен, от имени этого дома, принести вам извинение… Я не имею чести вас знать, но слышу, что вы мне… что вы хотели оказать Предисловие к русскому изданию 3 страница мне честь своим присутствием на моем вечере, что вы только ради этого предприняли путешествие… Само собой разумеется, что место будет вам предоставлено.

Бюрштейн, делает движение рукою.

Фридрих, энергично.

Повторяю: это разумеется само собою, ибо я велю скорее удалить критиков и праздных слушателей… И я уверен, что действую в духе отца, не допуская, чтобы кто-либо ушел огорченным из его дома.

Мария, остановившись в волнении.

Ах… вы так… вы так…

Подходит ближе и говорит взволнованно.

Вы так похожи на него!.. И голос!.. Совсем его голос… Да, вы Фридрих Франк…

Овладевая собою.

Я вам очень благодарна и охотно приняла бы ваше Предисловие к русскому изданию 3 страница милое приглашение… Вы правы: таково было мое желание — без огорчения и только с добрым воспоминанием покинуть этот дом… Но теперь оно уже исполнилось: я видела вас, говорила с вами, и вы… отнеслись ко мне иначе, чем другие… Больше я вас утруждать не хочу… Я вам очень благодарна… благодарю вас, Фридрих Франк.

Фридрих.

Но теперь уж я прошу вас остаться и присутствовать на моем вечере. Так мало людей придет сюда сегодня ради меня, что я не хочу лишаться тех, кто, действительно, мною интересуется. Прошу вас, окажите мне честь своим присутствием… Позвольте мне повести вас в зал… Вы, я уверен Предисловие к русскому изданию 3 страница, не захотите отказать мне в этой радости.

Предлагает ей руку.

Мария, взяв его под руку.

Как вы ко мне добры… Спасибо… Никогда я не могла себе представить, что вам случится еще раз быть опорою этой дряхлой руке…

Уходит, опираясь на руку почтительно поддерживающего ее Фридриха, через главную дверь, ни на кого не глядя и ни с нем не прощаясь.

Леонора, побледнев от гнева, когда Фридрих предложил руку Марии Фолькенгоф, стоит несколько мгновений прислонясь к окну и вдруг разражается злобными криками.



Иоган! Я приказала тебе никого не впускать! Я знаю, что ты тридцать лет живешь в доме и Предисловие к русскому изданию 3 страница что это даст тебе известные права. Но я запрещаю тебе, раз навсегда, не исполнять моих приказаний! Если тебе не подобает слушаться или ты не хочешь слушать, что тебе говорят, то никто тебя не держит здесь…

Кларисса.

Мама, да что ты…

Леонора.

Я запрещаю в моем доме вмешиваться в мои распоряжения! Можешь у себя дома делать, что хочешь! А здесь приказываю я! Все вы против меня восстали, — о наглой бестактности Фридриха я уж и не говорю. Но ты не суйся в дела, которых не понимаешь, и ступай лучше к гостям! И ты Иоган — марш вниз! На свое место!

Кларисса уходит, обменявшись Предисловие к русскому изданию 3 страница изумленными взглядами с Бюрштейном. Иоган собирался что-то сказать, но опускает голову и следует за нею.

Бюрштейн.

Фрау Леонора, вы, может быть, и на меня наброситесь… Но я должен признаться, что ничего решительно не понял… ни вашего волнения… ни всей этой сцены… В первый раз, с тех пор как я вас знаю, вы теряете, в моем присутствии, власть над собою…

Леонора.

Я не выношу бессовестных людей!.. Как посмела она перешагнуть этот порог… подняться сюда, в мои комнаты!..

Бюрштейн.

Но… Я ведь ничего не знаю… Кто же эта дама?..

Леонора.

Эта «дама»? Кто она? Разве вы не узнали ее?

Бюрштейн.

Нет… Кто Предисловие к русскому изданию 3 страница?..

Леонора.

Уж не хотите ли вы меня убедить, что вы, доверенный и друг моего мужа, как вы любите величать себя, не знаете Марию Фолькенгоф…

Бюрштейн, пораженный словно молнией.

Фолькенгоф?.. Мария Фолькенгоф?.. Мария?..

Леонора.

Да, Мария!.. Мария!.. Я вижу, что она, как будто, вам не вовсе уж чужая.

Бюрштейн, все еще вне себя от изумления.

Но позвольте… Как же это может быть?.. Ведь это прямо непостижимо!

Леонора.

Вы, кажется, начинаете понимать мое возбуждение…

Бюрштейн.

Но… Фрау Леонора… ради создателя… Вы ведь говорили всегда, что она умерла?..

Леонора.

Для меня она умерла.

Бюрштейн.

Умерла за морем, в Америке Предисловие к русскому изданию 3 страница?..

Леонора.

А вот видите… она здравствует и чувствует себя очень бодро… Она проникла в мой дом… Мой сын повел ее под руку в большой зал, где собрались все друзья, и представит ее всему обществу… Это произведет сенсацию… Наши добрые друзья будут крайне заинтересованы… Впрочем, я вижу, и вам не терпится… Вам тоже хотелось бы побежать вниз… Сделайте милость… Пожалуйста, ступайте туда, — я никого не держу… Последуйте примеру моего великолепного сына!..

Бюрштейн, не слушая ее.

Мария Фолькенгоф… Это непостижимо… невероятно… Мне и в голову не приходило… Это ужасно, ужасно!.. Как могли вы держать меня и таком заблуждении, если знали… Как могли вы Предисловие к русскому изданию 3 страница утверждать, что ее нет в живых?..

Леонора, жестким тоном.

Я думала, что вас осведомил Карл… Вы ведь хранитель его тайн… или, во всяком случае, охотно играете такую роль…

Бюрштейн, приходя в бешенство.

Прошу вас бросить ваши колкости. Право, теперь не время для подобных шуток. Вы бы лучше постарались, в создавшемся положении, совладать со своим дурным настроением. Довольно и того, что вы так некстати задели чувствительность этой несчастной женщины! Было ли это умно — предоставляю судить вам самой. Что ж, продолжайте шутить, если вам угодно!.. Скоро вы увидите… Я понял очень ясно, что она сказала…

Леонора, приходя в беспокойство.

О чем Предисловие к русскому изданию 3 страница вы это?..

Бюрштейн.

О том, что эта женщина, наконец-то, расскажет правду; о том, что ваша раздражительность, по счастью, вывела ее из того безмолвия, в котором она, по непонятной причине, пребывала…

Леонора.

Вы думаете, что она…

Бюрштейн.

Она все расскажет! Все! Все! Не обольщайтесь больше: Мария Фолькенгоф теперь заговорит, и она права, клянусь, она будет права, раз в доме Карла Франка ее называют постороннею… О, это будет крушением, позором, неслыханным позором!.. А я-то, дурак, позволял себя морочить и морочил других… О, какой позор, какой стыд!.. Какой ненужный и бессмысленный позор!

Леонора.

Пусть она говорит, что хочет. Никто ей не Предисловие к русскому изданию 3 страница поверит.

Бюрштейн.

Все! Все поверят ей! Разве вы не чувствуете всеобщего подозрения?.. А это недавнее замечание Франца Мейстера о том, что были, повидимому, допущены ошибки, которые, надо надеяться, вскоре будут исправлены… А затем… у нее ведь должны быть письма… его письма…

Леонора.

У нее больше нет писем. Она их сожгла.

Бюрштейн.

Откуда вы это знаете?

Леонора.

Так она обещала. В своем последнем письме к нему.

Бюрштейн.

И вы этому верите? Женщины обещают такие вещи, но не делают их. Писем и документов таких людей, как Карл-Амадей Франк, не сжигают… Это сделала только одна женщина… Только она Предисловие к русскому изданию 3 страница была так бешено честолюбива… А я, я дал себя уговорить…

Леонора.

Я сама отвечаю за свое поведение. На мне лежала обязанность сохранить образ этого единственного человека в чистоте для его народа, и я была вынуждена… ради этого… на некоторые поступки…

Бюрштейн.

Поступки?.. Ложь с начала до конца!.. У вас… у вас на совести все… Вам придется за это ответить… Я сам был одним из обманутых… Я сам был в неведении, даже когда думал, что все знаю… Вам… вам одной придется оправдываться… Вы умышленно заставили меня лгать… из-за вашей неистовой ревности и властолюбия, которое стремится поработить даже мертвеца, подобно тому, как Предисловие к русскому изданию 3 страница оно старалось его скрутить при жизни… Вы… только вы…

Фридрих, вошедший во время последних слов.

Бюрштейн! В каком тоне вы говорите с моей матерью?..

Смущенное молчание.

Вообще, что здесь происходит?.. За две комнаты я слышу крики, между тем, как внизу гости уже ждут… Я вижу, как на старую женщину набрасываются, как на бродячую собаку… и при этом умалчивают о чем-то, ведут себя таинственно… Я тоже в праве знать, что происходит в этом доме!

Помолчав.

Кто эта дама?

Бюрштейн.

Спроси свою мать. Она тебе может объяснить это лучше всех.

Леонора.

В свое время. Теперь у вас есть другая забота Предисловие к русскому изданию 3 страница. Это не так важно.

Фридрих.

Для меня важно все, что касается моего отца… А особенно все то, что, как я чувствую, хотят от меня утаить… Я не позволяю что-либо скрывать от меня… Кто эта дама?

Леонора.

А я не позволяю приказывать мне! И еще не скоро позволю! Экзаменуй кого хочешь…

Фридрих.

Я желаю это знать и узнаю. Я вижу, она во все посвящена…

Леонора, быстро.

Она тебе что-нибудь сказала?

Фридрих.

Нет… но я ведь вижу, что она знает Иогана… говорит ему «ты»… называет тебя но имени… И затем, все вы в таком смятении… А ведь меня Предисловие к русскому изданию 3 страница учили, что это дом открытых дверей… Следовательно, я в праве…

Иоган, вбегая.

Его высочество великий герцог подъехал!

Леонора, радуясь поводу.

Пойдемте, Бюрштейн… Велите начинать… Я пойду его встретить.

Поспешно выходят в главную дверь. Иоган направляется следом за нею.

Фридрих, удерживая его.

Иоган… постой… Я хочу тебя кое о чем спросить… Иоган, послушай, — теперь мы одни, все они заняты, — послушай, мой славный… ты в доме — единственный с кем я могу говорить об отце, потому что ты любил его самого, а не его славу, потому что ты был ему, действительно, другом… И поэтому они тебя не любят, наши новые друзья… Послушай Предисловие к русскому изданию 3 страница, Иоган… Все они избегают ответа, но ты мне скажешь откровенно, не правда ли, кто эта дама?

Иоган, боязливо.

Да как же мне сказать вам… если мамаша…

Фридрих.

Я уже не ребенок… Мы взрослые люди и должны друг другу доверять… Но, может быть, у тебя нет ко мне доверия?..

Иоган.

Помилуйте!.. Вы ведь знаете…

Фридрих.

Тогда скажи мне прямо: кто эта женщина?

Иоган.

Да ведь это… это… фрау Фолькенгоф.

Фридрих.

Фолькенгоф?.. Фолькенгоф?.. Никогда не слышал… Нет, погоди… Я как будто что-то вспоминаю, очень отдаленное… Фолькенгоф?.. В раннем детстве я, как будто, слышал эго имя… Фолькенгоф?.. Мария… Не правда ли, Мария Фолькенгоф Предисловие к русскому изданию 3 страница?

Иоган кивает утвердительно головою.

Фридрих.

Теперь я смутно припоминаю… Когда отец еще жил… — я слышал… Погоди… теперь я знаю… На письменном столе была фотография… и на ней надпись: «Мария»… А! вот почему это странное ощущение… Как только появилась эта женщина, мне почудилось, будто я давно ее видел, очень давно… Я почувствовал сходство и не знал, с кем… Так вот оно что… Вот почему… Ах, как ясно вижу я теперь этот портрет, а ведь с тех пор я ни разу его не видел… Он исчез с той поры со стола… А они мне говорили, всегда говорили, что со дня его Предисловие к русскому изданию 3 страница смерти все оставили нетронутым… Странно… странно…

Он погружается в мечтательное раздумье, потом обращается вдруг к Иогану.

Ты давно ее знаешь?

Иоган кивает головою.

Фридрих.

Еще до женитьбы отца?

Иоган кивает.

Фридрих.

По Бремену?

Иоган делает отрицательный жест.

Фридрих.

По Гамбургу?.. По Флоренции?..

Иоган снова делает отрицательный жест.

Фридрих.

Так где же?.. Больше отец мой нигде ведь не был до своего обручения?.. Погоди… нет… Так где же, скажи?..

Иоган.

В Шильоне.

Фридрих.

В Шильоне?.. Когда же отец был в Шильоне?.. Об этом нигде не упоминается… Ни у Бюрштейна… ни в письмах… ни в дневнике… Странно!.. И все же… погоди Предисловие к русскому изданию 3 страница-ка, погоди… Шильон?.. круглая башня у Женевского озера, не правда ли?

Иоган кивает головой.

Фридрих.

Теперь она встает передо мною вполне отчетливо… А ведь исчезла и эта картина… Она висела слева над письменным столом… как раз над портретом… Как странно… И я сидел у отца на коленях, и он рассказывал мне… об одном узнике, который ногтями прорыл себе лестницу в камне… О, как я это помню!.. Это меня взволновало, и я спросил его: «Ты был там тоже узником?» А он улыбнулся: «Нет… там я был свободным, в первый раз!» Как все это вдруг ожило в моей памяти Предисловие к русскому изданию 3 страница… И ведь мне это не снится… Иоган, не правда ли, ты ее тоже видел, эту картину?..

Иоган кивает головою.

Фридрих.

И ее нет… Она исчезла… со времени его кончины — исчезла… Отчего они все это скрывают?.. O, я чувствую, что они скрывают нечто большее… Они хотят что-то похоронить, убить, но я чувствую: оно живо… Тайна… и у них есть тайна… Открытые двери, прозрачные стены, но под порогом что-то схоронено… что-то отцовское, чего мне знать нельзя, что-то им принадлежащее, о чем я не должен подозревать… И она, эта женщина, к этому причастна… Фолькенгоф, Мария Фолькенгоф?..

Иоган.

Вы только Предисловие к русскому изданию 3 страница ничего им не говорите…

Фридрих.

Нет, Иоган… Все скажется само собою… Как странно, что эта женщина приехала как раз сегодня, в день моего дебюта… У меня было такое ощущение, словно я вдруг услышал его голос, который звучал по-иному, и его образ…

Он останавливается перед портретом отца.

Удивительная вещь: с той минуты, как я знаю, что тут есть тайна, мне легче дышать. И я сразу все понял, лишь только увидел ее: она ко мне подошла, как если бы меня искала… Странно… странный день…

Бюрштейн поспешно входит, заикается.

Фридрих… великий герцог… он хочет с тобою говорить… прежде всего, он Предисловие к русскому изданию 3 страница спросил о тебе… Умоляю тебя… не упрямься теперь… сделай мне одолжение, пойдем к нему вниз.

Фридрих, спокойно и весело.

Почему же мне к нему не пойти?.. С удовольствием.

Бюрштейн, опешив.

Да?.. Я только думал… Мы опасались… Ты был раньше так взволнован… Что случилось?

Фридрих.

Ах, мы волнуемся из-за пустяков, и пустяк же может нас, в свою очередь, успокоить… Да, я почти весел, милый Бюрштейн… Видите, бывают такие странные случайности…

Останавливается перед портретом отца.

Посмотрите… Тысячу раз проходил я мимо этого портрета, а сегодня в первый раз вижу, как вокруг его рта играет усмешка… еле заметная усмешка… какая бывает Предисловие к русскому изданию 3 страница у тех, кто держит что-нибудь в секрете… и которую понимаешь только тогда, когда сам… сам умеешь так незаметно усмехаться… Видите, Бюрштейн, это я только что заметил, и это меня обрадовало. Итак, я готов! Пойдемте к великому герцогу.

ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

На следующий день, после обеда. Простая, узкая комната в семейном пансионе. На столе — ваза с большим букетом белых роз. В углу — полуоткрытый большой дорожный чемодан.

Мария Фолькенгоф лежит на диване и спит. Раздается стук в дверь, повторяется несколько раз и все настойчивее. Спящая постепенно пробуждается. Снова стук. Она встает.

Войдите!

Горничная.

Простите, сударыня, что помешала… Один господин ждет в коридоре и Предисловие к русскому изданию 3 страница спрашивает, можете ли вы его принять.

Мария.

Я?.. я?.. Не ошибка ли это?.. Подождите-ка минутку, я еще не совсем очнулась… Кто он?

Горничная подает ей на подносе визитную карточку.

Ах, мой лорнет… где он… так я ничего не вижу.

Горничная передает ей лорнет, взяв его со стола.

Благодарю вас.

Глядит на карточку.

Бюрштейн?.. Доктор Герман Бюрштейн?.. Ах, вот что!.. Что ему понадобилось?.. Ну, что ж… просите войти… Подождите минуту — мне надо себя немного привести в порядок… Вот так, теперь можно.

Бюрштейн, входя в дверь, которую открыла перед ним девушка.

Прошу простить за беспокойство, сударыня… Доктор Бюрштейн!.. Я имел Предисловие к русскому изданию 3 страница удовольствие вчера вам представиться… Я не помешал?

Мария.

Нет, нет… пожалуйста.

Бюрштейн смущенно кланяется. Наступает молчание, которое становится постепенно тягостным.

Мария.

Не присядете ли, господин доктор?

Бюрштейн.

Благодарю вас… очень благодарен.

Садится.

Вам, быть может, покажется смелым, что я без приглашения позволил себе явиться сюда… Я был… я не имел вчера возможности… мне было так невыразимо тягостно, что я вчера не мог сразу исполнить ваше желание… Я пришел только для того, чтобы это вам объяснить.

Мария, спокойно, но отнюдь но любезно.

Но ведь мне дали прекрасное место, лучшего я не могла и желать.

Бюрштейн.

Это… это меня очень Предисловие к русскому изданию 3 страница радует… Я для того только и пришел… Я испытывал потребность заявить вам лично, что к этому… инциденту я совершенно непричастен… Мне хотелось бы, чтобы вы не заблуждались насчет моего отношения к нему… Нам было бы тягостно, если бы от этого вечера у вас сохранился какой-либо неприятный осадок…

Мария.

Простите, я вас прерву, господин доктор… Я не знаю, правильно ли понимаю вас. Говорите ли вы от себя, под влиянием собственных ощущений, или на вас возложено какое-нибудь поручение?..

Бюрштейн.

О нет… нисколько… Просто, у меня была потребность…

Мария.

Я спросила так потому, что вы сказали: «нам» было бы тягостно…

Бюрштейн Предисловие к русскому изданию 3 страница.

Мы, видите ли… мы так объединены в этом доме известною общностью, традицией… Это, так сказать, вошло у нас, вследствие общности, в привычку… Простите, что я так неправильно выразился.

Мария.

Ах, вот как!.. Я, впрочем, иначе и не думала… Меня изумил бы другой ответ.

Бюрштейн молчит. Мария не приходит ему на помощь. Молчание снова становится тягостным.

Нет, именно это… именно это хотел я вам сказать, — что притти сюда было для меня личною, исключительно личною потребностью… Я ведь только вчера вечером узнал, слишком поздно узнал, кто вы.

Мария.

Простите, я вас еще раз прерву… Кто же я такая?

Бюрштейн.

Но, сударыня Предисловие к русскому изданию 3 страница… Я не знаю, известно ли вам, в каких отношениях я был с покойным; я посвятил всю свою жизнь исследованию его творчества… ему, только ему… Я изучаю мельчайшие подробности его жизни, и всякий, кто был ему когда-либо близок, представляет собою для меня откровение. Само собой разумеется, что когда я услышал вчера о вашем приезде, то первым моим побуждением было вас разыскать… Наше появление — ведь это для меня событие, ни с чем несравнимое переживание.

Мария.

Стало быть, я, по вашему мнению, была близка Карлу-Амадею Франку? Странно! Что внушило вам такое предположение?

Бюрштейн.

Но помилуйте, сударыня… Что за скромность Предисловие к русскому изданию 3 страница! Я исследователь его жизни, и знаю… знаю все значение…

Мария.

Вот как?.. Вы знаете?.. С каких же пор известно нам это значение?..

Бюрштейн, запинаясь.

С тех пор, как… Я, разумеется, давно уже знал… но только отрывочно… Мне недоставало общей картины… Я знал только… в общих чертах…

Мария.

Я спрашиваю об этом лишь потому, что читала вашу биографию, даже неоднократно, все четыре тома… Она ведь очень, очень подробна… Поистине поразительно, как насчет попугая и собаки Карла вам удалось установить день их появления в доме и сколько было за них уплачено продавцу… Она очень подробна, ваша биография, там, где она хочет Предисловие к русскому изданию 3 страница быть подробною. Но я не могу припомнить, чтобы хоть одной строкой, во всем своем сочинении, вы упомянули о том, что сообщаете мне теперь, — о том, что и… имела особенное значение в жизни Карла-Амадея Франка. Неужели я это проглядела?

Бюрштейн.

Биография… Ах, мне тяжело, что вы о ней говорите… Никто не знает лучше меня, как она не-полна и преждевременна. Это только эскиз… главный же труд я подготовляю уже в течение многих лет… Именно поэтому ваши разъяснения были бы для меня теперь бесконечно ценны. Вот почему я обращаюсь именно к вам…

Мария.

Отчего же ко мне? То, что я знаю о себе Предисловие к русскому изданию 3 страница, известно также фрау Леоноре, которой вы в предисловии поете такой восторженный гимн, рисуя ее беспристрастною свидетельницею его жизни. Как знать, не пристрастна ли я уже в настоящее время… Если бы вы обратились ко мне десять, двадцать лет тому назад, тогда еще, пожалуй… Но ведь я не получила от вас ни одного открытого письма… Ныне я вторглась бы в ваше сочинение с большим… да, с большим честолюбием. Так уж лучше мне остаться постороннею, как меня назвали вчера. Нет, от моего сотрудничества вам, как биографу, надо отказаться, раз навсегда!

Бюрштейн.

После сказанного вами, я вижу, что не могу надеяться на Предисловие к русскому изданию 3 страница исполнение моей просьбы… Я, конечно, совершил непростительную ошибку, напечатав это сочинение, в котором, вообще, много неверного.

Мария.

Очень много… господин Бюрштейн… Вы спокойно могли бы сказать: почти все.

Бюрштейн.

Ваш приговор покрывает меня стыдом. Но я не могу, к сожалению, считать его несправедливым… Я не могу вам объяснить, как… как все это произошло, и почему в мой труд вкралось так много неточностей. Мне самому это теперь непонятно. Я знаю только, что на ваше доверие рассчитывать не могу, и мне… мне стоил много труда сегодняшний мой визит к вам. Я знал, что мне придется стоять перед вами пристыженным, как я Предисловие к русскому изданию 3 страница теперь стою, но я это сделал… ради моего будущего труда, которому я отдал свою жизнь. Я надеялся получить от вас некоторые… фактические данные, доныне остававшиеся мне неизвестными…

Мария.

Что вы разумеете под фактическими данными? Я вас не вполне понимаю…

Бюрштейн.

Некоторые… собственноручные документы Карла-Амадея Франка… или, или, может быть, письма…

Мария.

Письма ко мне?

Бюрштейн.

Но ведь у вас должны быть… за столько лет… их должна быть целая сотня, если не больше.

Мария.

У меня нет больше писем.

Бюрштейн, взволнованно.

Стало быть, вы их в самом деле сожгли? О, как могли вы… как могли вы это сделать Предисловие к русскому изданию 3 страница!.. Письма Карла-Амадея Франка!.. Ведь это, должно быть, такое великолепие!

Мария.

Что навело вас на мысль, что я эти письма сожгла?

Бюрштейн.

Но… ведь вы писали…

Мария, порывисто встает.

Благодарю вас, доктор Бюрштейн! Все же ваш визит оказался не вполне бесполезным. Для меня, по крайней мере. Теперь для нас обоих положение ясно, и для вас, и для меня. Я знаю теперь, зачем вы пришли и чего хотите. Нам нечего больше в прятки играть. Вы или Леонора прочитали мои письма к Карлу, хотя после его смерти я три раза требовала их обратно, и вы мне лгали, будто они уничтожены. Теперь я Предисловие к русскому изданию 3 страница знаю, кто их уничтожил. Вы оба, таким образом, знали всю правду и вы извратили ее, как извратили всю жизнь Карла-Амадея Франка, — или как вам угодно выражаться, «идеализировали» ее. Леонора в своей бешеной ревности пошла на обман, неслыханный по своей дерзости, и теперь, дрожа, как бы я его не разоблачила, послала вас ко мне. Письма! Да, письма, — вот вы чего боитесь, и вам хотелось бы выведать, сожжены ли они и можете ли вы спокойно продолжать лганье. Вот зачем вы пришли, Герман Бюрштейн, только за этим!

Бюрштейн порывается что-то сказать.

Мария.

Теперь я знаю все, и вы тоже сейчас Предисловие к русскому изданию 3 страница узнаете все, что надо. Успокойте, если можете, фрау Леонору, но скажите ей, что письма не сожжены. Один раз в жизни я солгала, когда обещала их сжечь, — в то время, клянусь, таково было мое искреннее намерение, но у меня не хватило потом сил, — рука моя не поднялась на это дело, и сердце против него восстало… Но вы… вы лгали сотни раз! Нет, письма не сожжены, Герман Бюрштейн, и все они еще у меня… все, все, все! Быть может, в доме великих идеалов и традиций сжигают письма Карла-Амадея Франка, кромсают его дневники и подделывают их, ради германского народа Предисловие к русскому изданию 3 страница и, разумеется, ради Леоноры Франк. Я этого не сделала. Я была бедна всю жизнь и осталась бедной. Нашлись люди, не доверявшие господину Бюрштейну; они разыскали меня и предлагали мне пачки кредиток взамен писем или воспоминаний, но я скрывала их, молчала тридцать лет и скорее умерла бы от голода, чем отдала бы их вам или другим… Я предпочла бы отдать мою жизнь, мою жалкую жизнь, чем ту, которая некогда была моей. Все эти письма у меня: ни одна строка, ни одно слово, ни один неисписанный листок не утрачен! Все они у меня, все, все, все!..

Она подходит к сундуку, вынимает Предисловие к русскому изданию 3 страница из него ларец и дрожащей рукою вкладывает ключик в скважину.

Все, но я скорее умру, чем выдам хотя бы одно слово; я скорее дам себе руку сжечь, чем хотя бы один листок.

Она открывает ларец и выбрасывает бумаги на стол.

Вот они… все, начиная от первого, которое он написал мне сорок четыре года тому назад, и кончая последним, писанным карандашом, на смертном одре… Я уже не разбираю их как следует… глаза мои слишком слабы, но я их знаю наизусть, — так часто их читала, одна, по ночам… Пальцами я чувствую и отличаю каждое из них в отдельности. О, мои письма, мои дети, все Предисловие к русскому изданию 3 страница, что у меня осталось!.. Вот она, тетрадь с его юношескими стихами… рукопись «Геро и Леандр», о которой вы лжете, будто он уничтожил ее… Вот она, мне посвященная, у вас украденная для меня… для меня!..

Бюрштейн, ослепленный ужасом и восторгом.

«Геро и Леандр»!.. У вас… у вас рукопись… и стихотворения… неопубликованные…

Мария.

Прочь!.. Не смейте глядеть на них! Не смейте приближаться. Они мои, только мои!.. Ничего не достанется вам, ничего! Ничего не удастся вам подделать, искромсать, оболгать!.. Неужели вам всего мало?.. Ничего! Хотя бы вы у меня в ногах валялись… Слишком долго вы измывались надо мною…

Бюрштейн.

Но, сударыня…

Мария Предисловие к русскому изданию 3 страница.

Ничего… Слишком долго я молчала… двадцать лет… Я больше молчать не могу, я должна об этом крикнуть… Мир должен услышать это, весь мир!.. Жизнь мою я загубила для него, глаза свои испортила ночною работою, пальцы исколола шитьем, выгнать дала себя, как собака, жила там, в Америке… Но похоронить себя я не дам… Вы думали, что я умерла, оттого что я молчала, и уже попирали ногой мое имя… Вы меня ограбили… оттого что я не оборонялась… Но это, это последнее, я не дам вам украсть, не дам…

Бюрштейн.

Заклинаю вас… это не моя вина…

Мария.

Но и не Предисловие к русскому изданию 3 страница моя, клянись!.. Я приехала, чтобы заключить мир… хотела еще раз посетить могилу… увидеть Фридриха… О, я ведь так устала, и только отдохнуть я хотела душою, один только день… Но она меня прогнала, вытолкала из дома… Она, укравшая у меня все… и его самого, и его творения… все… А теперь еще вора подсылает ко мне в дом… хотела бы выкупить у меня эти бумаги, не так ли?.. Или выманить словами, — вы, может быть, намерены оплести сладкими речами старую дуру, которая все отдала и молчала, вы станете ей льстить, чтобы похитить у нее последнее?.. Но я ничего больше не отдам, слышите Предисловие к русскому изданию 3 страница, мразь вы этакая!.. Ничего!.. Слишком уж много отдала я этой деспотке… слишком много… Ах!..

У нее кружится голова, и она хватается за стол.

Бюрштейн, подскакивая, поддерживает ее.

Пожалуйста, успокойтесь… Я вполне понимаю ваше волнение… Но вы заблуждаетесь…

Мария, тяжело дыша.

Благодарю вас, мне легче… Это бессмысленно с моей стороны… но это должно было когда-нибудь прорваться наружу… Слишком долго я молчала… Впрочем, дальнейший наш разговор бесполезен. Я хочу теперь только покоя, еще немного мира… Пожалуйста, уходите… Благодарю вас за хлопоты, — но вы сами понимаете, что это было бы нелепо… Скажите сами, вы мне чужой человек… скажите сами: разве эти письма, это Предисловие к русскому изданию 3 страница мое последнее достояние, были бы в безопасности в этом доме?.. Скажите сами.

Бюрштейн молчит.

Мария.

Отвечайте же… Скажите правду…

Бюрштейн.

Боюсь… что нет.

Мария, глубоко вздохнув.

Благодарю вас за то, что вы, по крайней мере, на этот раз были со мною правдивы.

Бюрштейн.

Я не хочу вас дольше задерживать… Но позвольте… позвольте мне сказать еще только одно… Я заслужил этот позор… Я знаю, я знал всегда, что мы совершили преступление по отношению к одной человеческой жизни… Но именно поэтому должен я вам сказать… как… как это могло случиться… Я поступил в дом молоденьким студентом, в качестве секретаря… Постепенно Предисловие к русскому изданию 3 страница меня посвящали в более важные вещи… Я был ослеплен поклонением, опьянен добротою… был так счастлив, что меня терпят, и когда мне, после его смерти, поручили составление биографии, я сделал все, что мне указали… Я питал безграничное доверие… я думал, что так и надо писать. Только впоследствии у меня зародилось подозрение, но было уже слишком поздно, меня оплели… Мы уже работали, собственно говоря, только над тем, чтобы замазывать трещины… возврата не было… вот почему я, в сущности, никогда не отдавал себе отчета, как провинились мы перед памятью о вас… Только вчера, когда я вас увидел, услышал ваше имя, мне стало ясно Предисловие к русскому изданию 3 страница то, чего я и сам не подозревал… Человек ведь сживается с собственной ложью… Но я дал себе клятву… довольно теперь! Как бы это ни было трудно, я начну сызнова, я этого больше на себя не возьму…

Стук в дверь.

Мария.

Кто там? Войдите!

Горничная, с визитной карточкой.

К вам один господин…

Мария.

Что за чудеса? Долгие годы я жила, как в гробу и вдруг меня вырывают теперь из могилы. Сегодня утром здесь уже был Иоган, принес эти розы, добрый старик, а теперь… Где мой лорнет?

Читает карточку и гневно восклицает.

Ах! Второй посол!.. Ну, и торопится же она Предисловие к русскому изданию 3 страница! Как я рада ее испугу! Наконец-то, и она, она тоже!

Бюрштейну.

Вы говорили мне, что пришли без ее ведома? Я почти поверила вам, легковерная дура, но теперь вижу, что одного посла было мало.

Горничной.

Просите!

Бюрштейн.

Я не понимаю вас…

Фридрих входит также с цветами в руках.

Я, сударыня…

Замечает Бюрштейна. Оба смущены.

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentaqdzyqr.html
documentaqeagaz.html
documentaqeanlh.html
documentaqeauvp.html
documentaqebcfx.html
Документ Предисловие к русскому изданию 3 страница