ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ. 1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон

1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон, Которая о гибнущих в пучине. 4 Уже смотреть я был расположен В провал, раскрытый предо мной впервые, Который скорбным плачем орошен; 7 И видел в круглом рву толпы немые, Свершавшие в слезах неспешный путь, Как в этом мире водят литании. 10 Когда я взору дал по ним скользнуть, То каждый оказался странно скручен В том месте, где к лицу подходит грудь; 13 Челом к спине повернут и беззвучен, Он, пятясь задом, направлял свой шаг И видеть прямо был навек отучен. 16 Возможно, что кому-нибудь столбняк, Как этим, и сводил все тело разом, - Не знаю ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ. 1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон, но навряд ли это так. 19 Читатель, - и господь моим рассказом Тебе урок да преподаст благой, - Помысли, мог ли я невлажным глазом 22 Взирать вблизи на образ наш земной, Так свернутый, что плач очей печальный Меж ягодиц струился бороздой. 25 Я плакал, опершись на выступ скальный. "Ужель твое безумье таково? - Промолвил мне мой спутник достохвальный. 28 Здесь жив к добру тот, в ком оно мертво. Не те ли всех тяжеле виноваты, Кто ропщет, если судит божество? 31 Взгляни, взгляни, вот он, землею взятый, Пожранный ею на глазах фивян, Когда они воскликнули: "Куда ты, 34 Амфиарай? Что бросил ратный стан?", А он все вглубь ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ. 1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон свергался без оглядки, Пока Миносом не был обуздан. 37 Ты видишь - в грудь он превратил лопатки: За то, что взором слишком вдаль проник, Он смотрит взад, стремясь туда, где пятки. 40 А вот Тиресий, изменивший лик, Когда, в жену из мужа превращенный, Всем естеством преобразился вмиг; 43 И лишь потом, змеиный клуб сплетенный Ударив вновь, он стал таким, как был, В мужские перья снова облаченный. 46 А следом Арунс надвигает тыл; Там, где над Луни громоздятся горы И где каррарец пажити взрыхлил, 49 Он жил в пещере мраморной и взоры Свободно и в ночные небеса, И на морские устремлял просторы. 52 А та, чья гривой падает коса ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ. 1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон, Покров грудям незримым образуя, Как прочие незримы волоса, 55 Была Манто; из края в край кочуя, Она пришла в родные мне места; И вот об этом рассказать хочу я. 58 Когда она осталась сирота И принял рабство Вакхов град злосчастный, Она скиталась долгие лета. 61 Там, наверху, в Италии прекрасной, У гор, замкнувших Манью рубежом Вблизи Тиралли, спит Бенако ясный. 64 Ключи, которых сотни мы начтем Меж Валькамбникой и Гардой, склоны Пеннинских Альп омыв, стихают в нем. 67 Там место есть, где пастыри Вероны, И Брешьи, и Тридента, путь свершив, Благословить могли бы люд крещеный. 70 Оплот Пескьеры, мощен и красив, Стоит, грозя бергамцам и ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ. 1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон брешьянам, Там, где низиной окружен залив. 73 Все то, что в лоне уместить песчаном Не мог Бенако, - устремясь сюда, Течет рекой по травяным полянам. 76 Начав бежать из озера, вода Зовется Минчо, чтобы у Говерно В потоке По исчезнуть навсегда. 79 Встречая падь, на полпути примерно, Она стоит, разлившись в топкий пруд, А летом чахнет, но и губит верно. 82 Безжалостная дева, идя тут, Среди болота сушу присмотрела, Нагой и невозделанный приют. 85 И здесь она, чуждаясь всех, осела Со слугами, гаданьям предана, И здесь рассталась с оболочкой тела. 88 Рассеянные кругом племена Потом сюда стянулись, ибо знали, Что эта суша заводью сильна. 91 Над мертвой ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ. 1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон костью город основали И, по избравшей древле этот дол, Без волхвований Мантуей назвали. 94 Он многолюдней прежде был и цвел, Пока недальновидных Касалоди Лукавый Пинамонте не провел. 97 И если ты услышал бы в народе Не эту быль о родине моей, Знай - это ложь и с истиной в разброде". 100 И я: "Учитель, повестью твоей Я убежден и верю нерушимо. Мне хладный уголь - речь других людей. 103 Но молви мне: среди идущих мимо Есть кто-нибудь, кто взор бы твой привлек? Во мне лишь этим сердце одержимо". 106 И он: "Вот тот, чья борода от щек Вниз по спине легла на смуглом теле ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ. 1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон, - В те дни, когда у греков ты бы мог 109 Найти мужчину только в колыбели Был вещуном; в Авлиде сечь канат Он и Калхант совместно повелели. 112 То Эврипил; и про него звучат Стихи моей трагедии высокой. Тебе ль не знать? Ты помнишь всю подряд. 115 А следующий, этот худобокой, Звался Микеле Скотто и большим В волшебных плутнях почитался докой. 118 А вот Бонатти; вот Азденте с ним; Жалеет он о коже и о шиле, Да опоздал с раскаяньем своим. 121 Вот грешницы, которые забыли Иглу, челнок и прялку, ворожа; Варили травы, куколок лепили. 124 Но нам пора; коснулся рубежа Двух полусфер и за ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ. 1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон Севильей в волны Нисходит Каин, хворост свой держа, 127 А месяц был уж прошлой ночью полный: Ты помнишь сам, как в глубине лесной Был благотворен свет его безмолвный". 130 Так, на ходу, он говорил со мной.




documentaqdvrsb.html
documentaqdvzcj.html
documentaqdwgmr.html
documentaqdwnwz.html
documentaqdwvhh.html
Документ ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ. 1 О новой муке повествую ныне В двадцатой песни первой из канцон